Часто и неправильно ласточками называют стрижей, гнездящихся под навесами крыш в селах и провинциальных, относительно чистых, городах. На самом деле, стрижи составляют не только другое семейство, но и другой отряд, длиннокрылых, в то время как ласточки относятся к воробьиным.
Однако на первый взгляд ласточку от стрижа отличить не так легко, поскольку в полете они очень похожи друг на друга, выписывая в воздухе, как спортсмены на водных лыжах, великолепные круги, эллипсы и прочие выкрутасы. Но стриж летун еще более высокого класса, чем ласточка, поскольку он кружит в воздухе буквально целый день, обычно ни на минуту не присаживаясь ни на землю, ни на ветки, ни на провода. В скорости же он не имеет равных среди пернатых, так как может пролететь 150 км в час.
Те птички, которые осенью перед отлетом сплошь покрывают телеграфные провода, - исключительно ласточки, и в этом их первое, но далеко не последнее, отличие от стрижей.
Лапка ласточки - типичная птичья лапка, как у курицы, скажем, с тремя пальцами, торчащими вперед, и одним - назад. У стрижа, напротив, лапка совершенно необычная: все четыре пальца направлены вперед, отчего она похожа на веерообразные грабли. Обхватить такой лапкой ветку затруднительно, но зато она, как альпинистскими крючьями, может зацепиться за малейший выступ, за любую щелочка на вертикальной стене: деревянной, каменной или скалистой.
Недаром только такое положение - существа, висящего на разных высотах вертикальных поверхностей, - характерно для этих птиц. Коротенькие, неуклюжие лапки не годятся ни для ходьбы, ни даже для ползания. Поэтому-то стрижа никогда нельзя увидеть сидящим на земле, что и дало повод для распространенного мнения, что птица эта не может взлететь с земли.
На самом деле, стриж не садится на землю, потому что ему там нечего делать; ползающих на земле насекомых он не собирает, ловя их широко раскрытым ртом только в воздухе. Если же по какой-то причине он оказывается на земле, то взлетает с нее так же легко, как и ласточка, с помощью необыкновенно сильных взмахов своих длинных крыльев.
Однако случается иногда подобрать на земле стрижа, который не пытается улететь, но в неволе его выходить не удается, он очень быстро погибает. В чем же тут дело?
Стриж - птичка-невеличка, весит не более пяти-десяти граммов. Но он неслыханно прожорлив, и тут до сих пор скрывается загадка: редко в его желудке можно найти остатки какого-либо насекомого, обычно это какая-то мелочь и к тому же так быстро и хорошо переваренная, что до сих пор не удалось точно установить состав его меню. Одно несомненно: на большой высоте, где стриж охотится, должны летать очень мелкие насекомые, поднимаемые вверх вертикальными потоками воздуха вопреки своей воле, если можно так сказать, поскольку делать им там в сущности нечего. Но восходящие потоки воздуха возникают в хорошую, теплую погоду и никогда в ненастье. Дождь прибивает летающих насекомых к земле, и тогда для стрижей наступает голодная пора. Сильные июльские ливни приводят к тому, что оперившиеся и готовые уже к вылету птенцы стрижа от недокорма выпадают из гнезда, и тогда именно их люди принимают за неспособную взлететь с земли птицу. В случае продолжительной непогоды может упасть на землю от слабости и взрослый стриж. Может он быть и жертвой аварии в процессе чрезвычайно стремительного полета, - тогда он оказывается внизу с разбитыми грудными мышцами или сломанной костью крыла и становится добычей людей, которые считают, что он умирает у них от неправильного ухода. Какой же кровавой иронией и дешевым фатализмом звучат после этого слова, что "птичка божья не сеет, не пашет, а сыта бывает", оправдывающие лень и нахлебничество.
Вся жизнь природы говорит нам прямо противоположное. Стриж, несомненно, гоняя в воздухе от рассвета до поздних сумерек, немало "пашет", добывая пропитание, и к тому же враждебные силы природы иногда создают иногда ситуации, губящие большой процент этих птиц.