Цепочку участков незамерзающей воды, объединяющей постоянные полыньи, называют арктическим кольцом жизни. Именно сюда, а вовсе не в тропики, устремляются на зиму кайры, чистики, многие чайки и другие морские арктические птицы. Здесь всю зиму держатся тюлени и нерпы, белые медведи, сюда с материка приходят и песцы. Эти полыньи родовая вотчина нашего северного удивительного кита - нарвала, или единорога.
Самые крупные самцы-нарвалы немногим более 6 метров, а весят примерно тонну. Самки поменьше. По бокам круглой лобастой головы - маленькие глазки. Обычного дельфиньего "клюва" у нарвала нет. Нижняя часть тела светлая, верхняя темнее, особенно голова. По спине и бонам беспорядочно разбросаны серовато-бурые пятна разных размеров.
Нарвалы относятся к семейству дельфинов, к подотряду зубатых китов. Но нарвалы беззубые существа. Нижняя челюсть вовсе не имеет зубов. Верхняя же располагает лишь двумя зачатками. У самки они никогда не прорезаются. У самцов прорезается только левый зуб - бивень. Он пронзает верхнюю губу и растет прямо вперед на два-три метра, закручиваясь по часовой стрелке в тугой плотный штопор. Почему растет только левый зуб, почему он такой огромный и имеет левую резьбу - одна из загадок этих животных.
Эффектно выглядит быстро плывущее стадо. Животные держатся кучно, а все маневры совершают синхронно. Не менее впечатляюще выглядят самцы, когда спокойно отдыхают на поверхности моря. Их длинные бивни направлены вперед, иногда вверх и как бы устремлены в небо.
Зачем нужны бивни самцам, пока никто точно не знает. Предполагают, что это оружие - отличительный знак, необходимый при брачных играх, хотя такое предположение ничем не обосновано. Ведь остальные дельфины в брачный период легко обходятся звуковой и химической сигнализацией.
Некоторые полярники считают, что бивни необходимы самцам во время брачных турниров. Действительно, наблюдая за поведением нарвалов в разводьях, ученые замечали, что животные нередко скрещивают свое оружие. Однако никто не видел, чтобы дело доходило до серьезных потасовок.
Есть мнение, что бивни помогают китам во время охоты. Стадо самцов большой дугой окружает стаю трески или пикши. Но когда наступает кульминационный момент охоты, пики не применяются. На небольших глубинах в прозрачной океанской воде удалось подсмотреть, как нарвалы своими бивнями вспугивали с грунта донных рыб. Возможно, лежащую на дне рыбу животным трудно заметить и неудобно хватать. Однако вряд ли это имеет существенное значение. Иначе природа не обделила бы самок, которым особенно необходимо иметь вдоволь корма и быть хорошо упитанными, чтобы выкармливать детенышей.
Нарвалы - типичные обитатели Арктики. Когда летом вода освобождается ото льда, они устремляются на север, нередко добираясь до 80 - 85-го градусов северной широты, доходя до кромки полярных льдов. Полярники северных дрейфующих станций не раз встречались с ними. С наступлением зимы звери откочевывают к югу вслед за перемещением ледовой кромки. Их излюбленные места: Канадский Арктический архипелаг и берега Гренландии, воды Шпицбергена, Земля Франца-Иосифа и воды вокруг северной оконечности Северного острова Новой Земли.
Держатся нарвалы небольшими компаниями и очень редко образуют стада до сотни голов. Питаются они главным образом головоногими моллюсками, но не брезгуют и рыбой, поедая в основном донных тихоходных представителей ихтиофауны. Видимо, их легче ловить нарвальским беззубым ртом. В поисках пищи ныряют чуть ли не на полкилометра и подолгу остаются под водой.
Морозы нарвалам не страшны. Если море покрывается свежим льдом, самый крупный самец пробивает его своим мощным бивнем и спиной. Образуется небольшая полынья, которую, если мороз несилен, нарвалам долго удается держать свободной ото льда. В жестокие морозы все стадо скапливается у одной отдушины. У таких отдушин они иногда проводят несколько месяцев. И это не аварийна ситуация. Жизнь на таких зимних квартирах - явление нередкое.
Нарвалы остаются под водой достаточно долго. За это время проходит несколько километров, обшаривая огромную площадь, и находят для себя достаточно пищи. Зимой, как и большинство китообразных, нарвалы, по-видимому, вовсе не питаются.
Впрочем, не всегда зимовка в Арктике проходит благополучно. Когда возникают значительные подвижки льда, разводья нередко смыкаются, и отдельные группы нарвалов оказываются запертыми в небольших полыньях. Вода в них словно кипит от животных, пытающихся вырваться к поверхности глотнуть воздуха. Не исключено, что в таких условиях гибнет много нарвалов.
Иногда к небольшим полыньям, где собираются нарвалы, приходит белый медведь. Не раздумывая, он прыгает на спину единорога, убивает его и вытаскивает на лед. Случается, полярный бродяга не ограничивается единственной жертвой. Затаившись у полыньи, хищник сильным ударом лапы убивает и вытаскивает на лед одного за другим нарвалов, когда киты выныривают, чтобы подышать. Однажды полярники обнаружили лежку медведя, возле которой находилась аккуратно сложенная 21 туша нарвала. Этого запаса косолапому охотнику могло бы хватить не на одну зиму. Обычно белый медведь, если он не очень голоден, съедает лишь внутренности и жир нарвала, остальное почти не трогает. Лишь медведица с медвежатами, недавно покинувшая берлогу, находит вкус в дельфиньем мясе.